Україна вистоїть, все інше піде

в свое время после просмотра в кинотеатре нелепой комедии «Стоп-слово» подумал, что чары Маргарет Куолли настолько сильно влияют на мою волю, что, наверное, я уже никогда не пропущу ни одного кино с ее участием; оказалось, что ничего подобного, и тупость сразу двух сольных выступлений одного из Коэнов заставляла меня уже минуте на десятой аж дважды предать мою свежайшую личную — даст бог, последнюю — эротическую киноикону. Был почти уверен, что «Голубая луна» мне уж тем более не покорится, потому что Линклейтер в списке самых противных мне режиссеров стоит даже выше Малика, даром что водил дружбу с Butthole Surfers, но не тут-то было: это кино оказалось столь вызывающе халтурным, что я так и не смог оторвать от него глаз, желая узнать, как далеко эта халтурность может зайти, и моя любовь Маргарет тут оказалось совсем не причем, поскольку, справедливости ради, для нее там находится лишь несколько не самых продолжительных сцен. В целом же это практически бенефис Итана Хоука в рамках жанра камерно-разговорно-театрального фильма, когда вся сюжетная нагрузка сосредоточена в написанных выморочно литературным языком диалогах; чтобы было чуть понятнее, скажу, что Хоук практически в одиночку (с помощью нескольких, по сути, статистов) делает то, что в самом ужасном в истории кино фильме такого рода («Последних днях в Аранхуэсе» Вендерса) делали все-таки два человека, — он говорит, говорит, говорит. Действие не выходит за рамки одного нью-йоркского бара в один из весенних вечеров 1943 года, где проходит афтепати после триумфальной бродвейской премьеры мюзикла «Оклахома!», ставшего первым опытом работы знаменитого композитора Ричарда Роджерса с либреттистом Оскаром Хаммерстайном; до этого он работал только с Лоренцом Хартом, досада и отчаяние которого как раз и становится той рамкой, внутри которой Хоук полтора с лишним часа делает презентацию всей широты своего эмоционального регистра и богатства арсенала своих драматических ужимок. Это отчаяние, однако, питается не только ощущением скорого профессионально-карьерного краха, но и синдромом неразделенной любви: Ларри Харт одержим одной из своих студенток, но не видит шанса развить возникшую между ними сверхдоверительную дружбу до плотской любви, противопоказанием к чему видит свои почтенные года (всего 48, но студентке-то 20) и свою же неблаговидную наружность. Как заведенная шарманка Хоук рассказывает бармену, таперу, другим клиентам, как плоха «Оклахома!» и как прекрасна его юная протеже; в части первого сценарист «Голубой луны» Роберт Каллоу более-менее опирается на объективные исторические факты, в части второго — только лишь на найденную уже после смерти Харта его пылкую переписку с толком неидентифицированной юной леди, и соединяет одно с другим, формально держась сюжетного устройства «Сирано де Бержерака». Как историческая псевдореконструкция «Голубая Луна» решена самым худшим из известных способов: некоторые исторические персонажи с приличным рейтингом узнаваемости вытаскиваются поочередно из картотеки и несколькими репликами иллюстрируют также ставшие достоянием «научно-популярной» истории их идеи или взгляды, хотя и тут у халтурщиков весьма короткий список, и извне музыкальной индустрии затащен только такой говорящий манекен Элвина Брукса Уайта; любовные же томления несчастного Харта, который через несколько месяцев заснет пьяным под дождем и заработает летальную пневмонию, чуть интереснее, потому что он, силясь найти все-таки у молодой богини взаимность, генерирует небанальную валюту: пытается сервировать себя не просто художественным гением, но и суперэкспертом по женской красоте, ввиду чего рассчитывает, что богиня тщеславно прельстится состроганным лично для нее таким знатоком пьедесталом... Но студентке нравятся только молодые красивые парни с безупречной кожей на спине! Конечно, чего еще можно ждать от Линклейтера, кроме болтовни, поскольку уебские Before Sunrise и Before Sunset, выделившиеся из его фильмографии как визитная карточка его наследия, тоже возникли из партитуры для «говорителей хуйни», но там Хоук все-таки был все время в движении, семенил и подпрыгивал, а не сидел по большей части на стуле; теперь же с ним все так стало — не совсем прям по-вырыпаевски, но все равно парашно — статично, однако, вероятно, не по той причине, что износился Хоук, а потому что заруинился сам Линклейтер, — ему нет еще и 70, а он уже снял павильонный «фильм очень старого человека». Кажется, Хоук и тараторит так неистово, чтобы это перемещение Линклейтера в геронтолигу не так бросалось в глаза; конечно, я знаю, что почти что «параллельно» с «Голубой луной» Линклейтер сделал в прошлом году другой ретро-фильм, про Годара, который, как я понимаю, куда поживее, но там не было Маргарет Куолли, и потому я не уверен, что найду мотивации свести с ним знакомство. Пожалуй, у меня даже есть мотивации к обратному: в каком-то смысле искусство Линклейтера обрело сейчас в моем восприятии гармонию, став казаться мертвым мне уже не только по содержанию, но и по форме, и хорошо бы, наверное, это состояние как бы законсервировать